Соответствуют ли наши протезы заграничным аналогам?

На минувшей неделе губернатор заявила о будущем закрытии онкологической клиники на Березовой аллее. Желание перенести учреждение с Каменного острова понятно — клиника старая, расположена в элитном районе среди дорогих построек на очень дорогой городской земле. Однако не факт местоположения стал определяющим при принятии этого решения. В Смольном говорят, что клинику переносят поближе к крупному диспансеру на проспекте Ветеранов.

Валентина Матвиенко, губернатор Санкт-Петербурга:

«Там стоит еще с советских времен недостроенное здание, а у нас есть проблемы с онкологической больницей на Березовой аллее. Она в плохом состоянии, ремонтировать нецелесообразно. Нет условий для развития. Поэтому мы построим там поликлинику рядом с диспансером, корпус для других видов лечения».

В самом Городском онкодиспансере уже 4 года делают ремонт и подключают новое оборудование. Прием пациентов не останавливают. Борются с несовершенством бесплатной медицины для онкобольных, о котором мы говорили в «Итогах недели» месяц тому назад.

Кстати, через неделю после выхода сюжета, на форуме нашей программы петербургский врач-онколог  предложил помощь одному из самых маленьких героев.

Гере удалили опухоль,  после этого мальчику потребовался  протез руки. Бесплатный смастерили за 2 недели, но ходить в нем оказалось невозможно. Чтобы ребенок не мучился, пришлось купить заграничный аналог. Врачи Петербургского научно-практического центра медико-социальной экспертизы, протезирования и реабилитации инвалидов имени Альбрехта  взялись за решение проблемы. И пообещали, что новый протез для Геры они сделают ничуть не хуже иностранного.

Все почти, как и два года назад, когда удалили опухоль. Путь за протезом — дорога в неизвестность.

Только теперь протез руки у Геры уже есть, самый современный, привезенный из Голландии. Но скоро его снова нужно будет менять, ведь ребенок растет. Здесь обещали помочь, но будет ли еще одно чудо?

Еще он не натирал в кровь шею, не падал и выглядел, как настоящая рука. Не в пример российскому, который можно было носить только с длинным рукавом, этот экземпляр для пробного протезирования. В случае с растущим ребенком, его нужно менять практически каждый год. А  заграничный, как у Геры, крайне дорог. Выбить у чиновников можно и самый лучший биоэлектрический протез, но чаще  используют отечественные.

Регина Гайнуллина, научный сотрудник центра:

«Все равно первичное протезирование осуществляется лечебно-тренировочным тяговым протезом для  формирования культи. Меняются объемные размеры культи, и сразу биоэлектрический протез никто не делает, потому что культя, доступным языком, худеет, датчики не прилегают, и не управляется. Тоже самое с тяговым немецким протезом. Худеет культя, надо менять гильзу потом».

Оказалось, что Гере нужен протез удобный. В Петербурге их полностью не делают, а собирают, как конструктор. По индивидуальному заказу покупают запчасти: узлы, кисти, шарниры — у российских производителей, иногда за границей. Но, чтобы получить иностранное чудо техники бесплатно, еще требуется доказать, что это действительно нужно.

Александр Минькин, заведующий вторым детским ортопедическим отделением:

«Официальный путь — это представление таких детей на комиссию, где доктора представителям государства объясняют, почему мы в данном конкретном случае хотели бы то, то и то. Есть еще отделения социальной и психологической реабилитации. Я не удивлюсь, что желание ребенка иметь руку, похожую на здоровую потом изменится. Если все же оно останется, мы будем приходить на эту комиссию, объяснять, что у нас вот такая проблема, что ребенок психологически имеет эту проблему и нужно, чтобы протез максимально компенсировал дефект».

Уже сейчас документы начинают собирать в срочном порядке. Врачи говорят, вероятность того, что Гера получит протез не хуже его собственного почти 100%. Но, чтобы его носить, нужно много тренироваться.

А еще, вопреки запрету врачей, Гера ходит на таэквондо. На вопрос: «Зачем?», смущенно прошептал: «Маму охранять».