Приобретенная инвалидность часто становится финалом любви


Если ваша половинка останется инвалидом на всю жизнь, готовы ли вы её любить?

art_1_foto103898НЕ ЗНАЮ, смотрели ли вы фильм «Тайны любви», что прошел недавно по ТВ, а если да, то что именно больше всего вас в нем «зацепило».
А меня – скажу что. Там был эпизод, в котором патриарх Кирилл рассказывал, как однажды в пришедшей к нему за благословением паре влюбленных он интуитивно прочувствовал нечто «не то», необъяснимое, тонкое.
И возникшее ощущение заставило тогдашнего митрополита остановиться. И он задал вопрос молодому человеку: скажи, а если вы поженитесь, а через какое-то время, допустим, попадете в аварию и твоя любимая станет инвалидом, перестанет быть той прелестной девушкой, которую ты видишь сейчас перед собой, – ты уверен, что будешь (читай – сможешь) любить ее так, как сейчас? Смятение отразилось в глазах юноши, да и на лице его невесты мелькнула тень. Кирилл попросил их подумать какое-то время и в случае честного положительного ответа обещал их обвенчать. Но больше они не пришли…
Да простит меня патриарх за неточное цитирование, не в этом ведь тут суть, а в смысле. Почему он заметался, юноша? Неужели наша любовь состоит из любви к двум рукам и двум – обязательно двум – ногам, ровной спине и груди? Но тем не менее факт – приобретенная инвалидность часто становится финалом любви. Но, может быть, тут не в ущербности тела причина, а в ущербности души? Кирилл говорил в этом фильме о любви совершенной – это любовь матери, которая любит своего ребенка независимо от того, больной он или здоровый, красивый или нет, – она любит, потому что любит.
…Много лет назад мне позвонила женщина – незнакомая, помню лишь, что звали ее Леной. Счастливая жена, мать двоих детей, она спешила домой и на Савеловской железной дороге попала под поезд…
Несчастный случай, тяжелейшая травма, она осталась без ног. А муж ни разу не пришел к ней в больницу, а когда она выписалась оттуда, первое, что бросилось в глаза дома, – шкаф с пустыми вешалками.
Но она позвонила не для того, чтобы жаловаться. Она встала на протезы. Пошла, ухаживает за детьми. Она победила все – даже саму себя – и сказала: у меня все хорошо. Но сердце рвется из-за того, что всю жизнь прожила в иллюзии по поводу отношения к ней супруга. Если бы любил, сказала она, остался бы. А, выходит, он любил лишь мои ноги – от колен и ниже. Отрезало их – отрезало и любовь.
Я потеряла ее телефон – смела со стола вместе с залитыми слезами бумажками. Прости, Лена.
Не судите, да не судимы будете… Никто не знает на самом деле, как поведет себя в той или иной ситуации…
Да! Тысячу раз – да! И все можно понять – кроме предательства, конечно. Но что же такое изначально исковерканное сидит в нашем сознании – порочное нечто, подменившее понятие, саму суть любви, заставляющее любить оболочку? Лишь ту оболочку, которая старится с годами, покрывается морщинами, в отличие от того внутреннего, что может пойти трещинами лишь от горя и подлости?
Не знаю ответа. Знаете – напишите. Но понимаю, что пока это сидит в нас, можно сколько угодно снимать фильмы о тайнах любви, их все равно не разгадать.

Share on VKShare on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on LinkedIn

Оставить комментарий