Человек с не ограниченными возможностями

Все еще сидишь на диване, выбирая, каким экстримом заняться — посмотреть телик или поесть чипсов?

об авторе
Серафим Пикалов, 25 лет
Программист, родом из Электростали, живет и работает в Москве. Автор блога ironleg.ru, в котором рассказывает о некоторых особенностях занятия спортом без ноги, проблемах и их решениях.

Кто-то коллекционирует бабочек, кто-то машины, кто-то деньги, я же всегда был собирателем иного рода. Я люблю эмоции — яркие, сочные, свежие, а главное, острые. Высокие горы, быстрые спуски, бурная вода, закаты и рассветы в местах, где бывали немногие, — вот что приносит мне радость.
Пару лет назад в поисках подобного я сел на старенький чоппер, положил на него кайт и рванул в сторону Крыма. Два дня со мной были The Doors, горячий асфальт, дорожная пыль и предчувствие месяца, наполненного ветром и морем.

До дома, где я должен был жить, оставалось не больше километра, спешить было некуда, там ждали. Но некоторым планам не суждено сбыться. Пьяному автолюбителю стало мало места на своей полосе, а мотоциклы еще не умеют перепрыгивать через препятствия, движущиеся со скоростью около 200 км/ч им навстречу. Удар, падение, нога в лохмотья, звонок друзьям, звонок домой, кто-то подбежал, приехали подруги, кто-то говорит, что скорая будет только через час, через час — это смерть, прошу грузить в такси, грузят, едем, встречаем скорую, там обкалывают, потом больница, операционный стол… На нем и отключился.

Очнулся через несколько часов в палате. От общего наркоза подташнивало и бросало в галлюцинации. Ногу не спасли. Все, что ниже колена, отсутствовало; все, что выше, было замотано бинтами: “ампутация голени с вычленением”. Значит, что вырезали не только голень, но и коленный сустав, оставив нетронутой бедренную кость. Плюс данного вида ампутации в том, что на кость можно полноценно опираться, практически не испытывая боли и дискомфорта. Минус в том, что при протезировании искусственный сустав находится ниже уровня, где раньше было живое колено, но до протезирования было еще далеко…

Гора
Страха не было, была озадаченность. Дальше неделя в жаркой и душной Евпатории, подруги кормили и развлекали, отец с матерью делали все, чтобы врачи лечили, я же зверел от жары и безделья. Потом две недели по клиникам Москвы и области, костыли и первые прогулки. Хорошо помню поездки в протезные центры и один и тот же диалог:
— Не волнуйтесь, будете ходить, как и все. Никто даже ничего не заметит.
— А кататься?
— Что кататься? На чем?
— Сноуборд, кайт?..
— Можно поставить спортивное колено, что-то, конечно, сможете на каком-то уровне, но не так, как раньше…
Паршиво это звучало, скажу я вам, друзья. На носу сезон, скоро снег выпадет… Ну что ж, поехал домой — переваривать.
Первая часть осени прошла в редких походах на костыликах, визитах друзей и воспоминаниях о былых приключениях, разбавленных фразами в стиле: “Ну мы еще с тобой у-у-у… ну мы еще с тобой а-а-а…” Ну а потом случилось мое первое восхождение в новой физической конфигурации. На берегу озера, вокруг которого я частенько прогуливался, есть небольшая горка высотой метров 15-20 — излюбленное место для катания на санках зимой. И как-то раз, ковыляя мимо, я подумал: “Интересно, а смогу ли я сейчас на костылях по самой крутой части влезть?” Признаться честно, молод я и горяч, оттого последние слова звучали в моей голове, когда я уже совершал первые шаги по направлению к вершине. Через 15 минут, немного грязный (пару раз костыли соскальзывали на влажной траве), но весьма довольный собой, стоял я на “пике” этой миниатюрнейшей горки, созерцая окрестности, будто не холм это вовсе, а Эверест. Ну или хотя бы Эльбрус.

Скалы
Не прошло и двух недель после описываемых событий, как меня разбудил звонок приятеля:
— Сим, поехали завтра в ДДС (скалодром в Москве. — MH)?
— Э-э-э, Серег, ну не знаю… не рано ли?!
— Ну попробуешь, не получится — посидишь-пострахуешь, пообщаешься с народом.
— Хммм… Да в общем-то, почему бы и нет.
Посидеть, конечно, не удалось. Начал лазать. Ездил один-два раза в неделю. Техника, мягко говоря, изменилась. Стало больше физухи, так как каждая перестановка ноги — это зависание на руках, а иногда и прыжок, но при этом требований к технике даже стало больше. Возможностей ошибиться и исправиться еще меньше, чем раньше.
Большинство приемов удалось адаптировать или придумать свои. Сначала лазал по самым простым трассам, потом по стенке с небольшим нависанием, потом уже разминался по трассам 5а, 5б, и к концу декабря удалось начать пролезать маленькие потолки, и даже иногда с нижней страховкой. А в промежутке между тренировками поучаствовал в чемпионате мира по скалолазанию среди параолимпийцев. Конечно, конкурент для Максима Ахметова, бегающего по стенке со скоростью, довольно близкой к скорости двуногих спортсменов, из меня никакой.
Между тем в ноябре я наконец обзавелся своим первым протезом. Любой аппарат такого типа состоит из трех основных частей:
1. Культеприемная гильза — такой специальный цилиндр, сделанный под форму культи. Главное, культя должна в гильзе сидеть как влитая, без люфта. Для спорта это очень важно. Культя со временем истончается (атрофируются неработающие мышцы), поэтому гильзу придется менять (например, я, раздолбай, год не успевал заняться своей гильзой, и в результате приходилось надевать на культю четыре шерстяных “чехла”, чтобы не выскакивать из протеза).
2. Искусственный коленный сустав — самая важная и самая сложная часть, имитирующая работу колена. Коленки бывают для простой ходьбы и спорта, даже электронные, которые подстраиваются под темп ходьбы, позволяют нагружать колено в полусогнутом состоянии и при этом стоят, как крыло от боинга.
3. Ну и ступня.
На первое время я взял самый простой протез, чтобы только научиться ходить. Колено давало лишь возможность выкинуть ногу вперед и нагрузить ее в распрямленном состоянии. Вместо “косметики”, создающей видимость живой ноги, — кусок драного поролона. Выдавая это чудо техники, мне строго наказали: “Первое время гулять с лонгетками, потом можно с тростью, но только по ровным асфальтовым дорожкам”. Ну, слова словами, а попробовать никто не запрещает.

Снег
В начале января у меня случился первый сноукайтинг. Позвонил друг, сели в машину, поехали на озеро… Протез далеко не спортивный, но зуд в одном месте делает свое дело. Влез в ботинки, подцепил кайт. Первые галсы корявые, и шансов подняться против ветра нет никаких, все-таки без колена управлять доской сложнее.. Но в общем и целом, если кататься долго, то можно научиться ездить любым галсом в любом положении, и к концу зимы я даже начинал задумываться о прыжках. Покатушки на кайте разбавлялись катаниями за машиной по полям. 50 км/ч в снегу по щиколотку — практически фрирайд!
В общем, раз так — в середине сезона отправился с друзьями и бордом в Шерегеш. Как всегда, дешевых билетов на нужную дату не осталось, пришлось вылетать на день раньше всей компании. И вот, раннее утро, Барнаул, здоровенный чехол со сноубордом, рюкзак, трость, дурная цветастая шапочка с Чегетского рынка и ни одной родственной рожи в округе. Варианта два — либо гостиница и ждать друзей сутки, либо на перекладных по незнакомым тропам в одиночку. С одной стороны, вроде как еле хожу с этой кучей вещей, с другой — целый день катания пропадает. С третьей стороны — не ногами же 500 км предстоит идти. Решено. Аэропорт–Барнаул–Новокузнецк–Таштагол–Шерегеш–съемная квартирка на окраине. Автобусы, приставучие таксисты, торговля, уговоры, чебуреки в ларьках. Все так же, как годом раньше, лишь чуточку тяжелее. Хотя, признаться честно, последний участок пути меня чуть не добил. Хозяйка снимаемой квартиры решила пройти короткой дорогой — узенькой тропкой по буеракам. В результате на очередном спуске я бросил чехол с бордом вниз и с криком “Кия-я-я-я-я” на заднице проследовал за ним. Не хватало только клюкой над головой размахивать.
Утром без завтрака ломанулся на гору. Первое и самое страшное — подъемники. Креселка почти не притормаживает, и спрыгнуть с нее и отбежать без колена значительно сложнее, чем с коленом, а если добавить к этому еще и трость с бордом в руках, то задача дальнейшего спуска покажется уже не такой сложной. Но ничего. Борд можно аккуратно положить на землю при подъезде, а с кресла одним большим шагом уйти в сторону. Когда же совсем все плохо, можно упасть и отползти.
Поехать получилось сразу, все-таки кайтинг и покатушки за машиной не прошли даром. Само катание страха не вызывало. Страшно было за окружающих. Из-за специфики управления телом в несколько раз возросла скорость, а вот эффективность торможения упала. При заносах помогал тростью, при потере контроля падал, благодарил шлем, вставал и ехал дальше. Мне повезло, что потерял я заднюю ногу (то есть левую, а я гуффи — езжу правой вперед). Если не говорить о целине, то центр тяжести при катании на борде находится где-то посередине, загрузка ног более-менее равноценная, но при перекантовке все-таки идет перенос тяжести на переднюю ногу, которая у меня есть.
На следующий день приехали друзья, и началось настоящее катание. Трассы и, конечно, фрирайд среди елок в фирменном шерегешском пухляке, сотни падений, несколько срубленных доской кустов (на одном я даже повис вниз головой), долгие минуты выкапывания самого себя из-под очередного дерева. В один из дней мы с друзьями даже полезли оппрыгать маленький трамплин, и, можно сказать, удачно. Еще через несколько дней мне удалось познакомиться с двумя лыжефрирайдерами из Москвы и сесть им на хвост, разгрузив своих друзей. Ребята героически терпели мою небольшую скорость и частые падения, откапывали, когда я совсем зарывался и выбивался из сил, и даже буксировали на более крутые участки.
Кстати, в Геше я познакомился c менеджером местной сети прокатов. В аналогичной аварии он потерял ногу полностью. В бедро вмонтирован специальный шарнир, к которому крепится протез. Катается на лыжах и доске, нечасто — боится вырвать имплант при падении. Но катается!

Река
Как потеплело, я решил, не выбиваясь из ранее установившегося графика жизни, отправиться на сплав с родным клубом “Килятор”. На сплав не в плане металлопроизводства, а на лодке по карельским речкам Тохмайоки, Лоймала, Уксунйоки.
Казалось бы, зачем каякеру ноги, он же все равно сидит?! Все так, но в каяке есть упоры, в которые надо распираться, чтобы чувствовать лодку, плюс давить в эти упоры, чтобы ею эффективно управлять…
Влезть с протезом в лодку не получилось. Даже если влезешь — потом быстро не вылезешь. А если при неудачном перевороте быстро не вылезешь — можешь уже и не вылезать. Вместо ноги забивал гермомешок с вещами и коврик, а протез везли отдельно. Из-за этого возникает проблема просмотра порогов. Вез с собой в корме трекинговые палки — не бог весть что, но допрыгать по камешкам помогают. В особенно сложных местах садился на задницу и продолжал движение в стиле нижнего брейка. И самое важное! Чтобы продлить себе удовольствие, не стоит снимать каску, пока не закончился сплавной день или вы не сели на землю. Раскроить череп, прыгая на одной ноге с камня на камень, как-то глупо.
К концу похода в каяке сидел не хуже, чем несколькими годами ранее. Рюкзак носил сам, кормили тоже не с ложечки. В пороги ходил в те же, что и раньше, так же, как и раньше. Ну а чтобы хоть как-то разбавить всю эту поучительную тягомотину, расскажу вам, как я варился в Розовом Слоне. Розовый Слон, друзья мои, это не только тот, что снится, это и такой порог на славной реке Уксунйоки. Порог примечателен красивым сливом и мощной бочкой в конце, которую и хотелось пройти, проскочив на сбойке большой ее части и маленькой… Правда, мне “посчастливилось” промахнуться и попасть в самую жопу. Но! Хоть бочка и кладет каты, зато после того, как положила, жертв отпускает достаточно быстро.
Отстрелился я почти сразу, так как еще за мгновение до киля понял — прохождение в каяке закончено, и пора ему идти без балласта. 🙂 Варило меня целую вечность, секунд 20, и за эту вечность в голове моей проскочили поочередно следующие мысли:
— Что-то долго….
— Наверно, так себя чувствует кошка в стиральной машинке.
— Что-то как-то долго, и холодно, и скучно…
А потом меня вымыло (признаться честно, я все-таки подныривал).
В походе как раз стукнуло ровно полгода, как я начал ходить на протезе.
К тому моменту уже стало ясно — все возможно, просто чуть иначе и чуть сложнее, но возможно.

Далее везде
С тех пор прошел еще год. За это время я купил, наконец, спортивное колено, стал прорайдером фирмы Marmot, съездил в Швейцарию, где скалолазил, летал на параплане, сплавлялся и ходил в горы. Открыл сноубордический сезон-09/10 в Приэльбрусье, сделав первый шаг к возвращению в Мекку российского фрирайда — чегетский Северный Цирк.
Сейчас у меня есть любимая работа, на которую я каждый день хожу, выделяясь из толпы лишь легким похрамыванием, тростью и нескрываемым раздражением при виде социальной рекламы. Впрочем, об этом отдельно.
Вся эта пропаганда, “Год людей с ограниченными возможностями”, “мы такие же, как вы” — показуха и анекдот. Помните, Хрущев, хвастаясь перед Кеннеди либерализмом, заявил, что у него в аппарате целых пять евреев? На что Кеннеди сообщил, что у них евреев не считают, потому что это обычные люди — зачем их считать? Так и тут. Чтобы инвалиды чувствовали себя такими же, как все, им надо позволить не выделяться. Уберите билборды, на сэкономленные деньги поставьте пандусы и забудьте, что мы другие. А самим инвалидам нужно постараться сосредоточиться на том, что они могут, а про что не могут — забыть. Попав в паршивую ситуацию и потеряв часть себя, любой человек волен выбирать, что делать. Можешь лезть в петлю, дело твое. А если решил жить дальше, все еще можно и нужно изменить к лучшему.
Да, я инвалид, и проезд в метро бесплатный. Человек с ограниченными возможностями? Возможно, но они уж точно не ограниченнее, чем у тех, целых в физическом плане, что проводят свои жизни у телевизора. Чувствую себя отлично, у меня куча планов и целей, огромное количество хороших людей вокруг, несколько настоящих друзей, две чудные сестренки, любимые и любящие родители. Желаю вам как минимум того же!