Так хочется ходить!

Женщине-инвалиду протезы не помогли
Когда началась война, семья Раисы Яковлевны жила в Перевозском районе. Беззаботное детство закончилось. Отец и братья ушли на фронт. “Мне еще 12 лет не было, когда я начала работать в колхозе, – рассказывает она. – Я вязала снопы. Матери нужно было помогать, так как она тяжело болела.?С 15 лет я трудилась в артели”.

Муж Раисы Владимир Федорович Суворов – труженик тыла. В годы войны он учился в фабрично-заводском училище в Ленинградской области и работал на стройке. На Нижегородскую землю приехал к брату.

Сейчас Суворовы живут в Дзержинске. 79-летней Раисе Яковлевне из-за сахарного диабета отняли обе голени. Около года назад ей сделали протезы. Но вот беда – ходить на искусственных “ногах” она не может.

– Я шагу сделать не могу! – говорит пенсионерка.

– Очень тяжелые протезы, по три с лишним килограмма каждый. Мы взвешивали, – поддерживает ее муж Владимир Федорович. У кровати больной стоят кресло-коляска, трость и ходунки.

– Хочу сама передвигаться хотя бы по квартире, посуду мыть, чтобы Володю не обременять, – тихонько посетовала Раиса Яковлевна, когда супруг вышел из комнаты.

Владимир Федорович, сам инвалид II группы, трогательно заботится о своей второй половине, называет ее “моя Раечка”. Не оставляют стариков и дочери.

Без обеих ног она уже полтора года. Когда конечности поджили после операции, ей сделали протезы. Мастера нижегородского протезно-ортопедического предприятия сняли мерку на дому.

Мы попросили женщину примерить протезы. Встать на ноги женщина смогла, только опираясь на ходунки. Без помощи передвигаться не получилось.

– Крепления слишком длинные, они мне в живот упираются, на одну ногу протез наделся с трудом, – сказала пенсионерка.

– Я в газете читал, что американский спортсмен на протезах рекорд на стометровке побил, – попытался утешить жену Владимир Федорович. – Может, и ты сможешь ходить, если протезы будут удобнее.

Мы теперь обезоружены по всем статьям! Еще по телевизору показывали солдата, Героя России, который в Чечне ног лишился. У него в госпитале были специальные тренажеры, чтобы учиться ходить на протезах.

– А я читала, что мужчина обморозил ноги. Он на протезах даже в лес ходил за грибами, – вспомнила Раиса Яковлевна.

Пенсионеры рассказывают друг другу, что интересного увидели по телевизору или прочитали в газете. Так и живут. По словам Раисы Яковлевны, в протезном предприятии ее сначала хотели положить в стационар на неделю, чтобы учить ходить на протезах. Потом объяснили, что у них нет сиделок, которые могли бы за ней ухаживать.

– Хирург уверял, что бабушки после таких операций ходят, – не теряет надежды Суворова.

Жизнь инвалида часто ограничена четырьмя стенами. К примеру, Раиса Яковлевна может выбраться из дому только в инвалидной коляске. В подъезде у пенсионеров даже специальный трап лежит. Но в одиночку ее мужу с коляской не управиться. Для колясочника любая неровность или бордюр становятся непреодолимым препятствием.

– В Европе инвалиды на колясках по всему миру ездят. А что у нас? – грустно удивляются Суворовы.

Раиса Яковлевна хочет обменять протезы на более удобные.

– Все остальное у нас есть: пенсию получаем, дочки за нами ухаживают. Но так хочется ходить самостоятельно, чтобы пожить последние годы по-человечески, – в один голос говорят супруги.

Врачи ничего не обещают, считая, что помочь пенсионерке будет сложно. По их словам, дело не в конструкции протеза, а в общем состоянии организма.

– Раиса Яковлевна 20 лет страдает сахарным диабетом. В настоящее время она получила первичные лечебно-тренировочные протезы, которые рассчитаны на год: за это время формируется культя, – пояснил главный врач ФГУП “Нижегородское протезно-ортопедическое предприятие” Дмитрий Самойлов. – Сейчас пришло время протезы заменить.

Наши специалисты 20 и 21 июля выезжали в Дзержинск для работы в госпитале. Поскольку вы к нам обратились, врачи планировали приехать к Суворовой на дом. Но встреча не состоялась, поскольку пациентка находится на даче.

Для осмотра родственникам придется привезти ее в Нижний Новгород. Здесь врачи порекомендуют определенный тип протеза, который будет оптимальным для инвалида.

Кстати, если первичный протез неудобен, мы заменяем его части. Например, приемную гильзу можно бесплатно поменять трижды в год. Потому что культя за два первых года после операции худеет или увеличивается. Крепления тоже можно подгонять по размеру. К сожалению, Раиса Яковлевна к нам ни разу не обращалась.

Бюро медико-социальной экспертизы составляет индивидуальную карту реабилитации. По рекомендации наших врачей эксперты должны решить, какая конструкция нужна инвалиду и сможет ли он вообще ходить на протезах. Кому-то необходима кресло-коляска.

Как пояснил Самойлов, изготовление протезов оплачивает государство через фонд социального страхования. Он выделяет необходимую сумму. Первичные протезы дешевле повторных. Но соцстрах оплачивает и более функциональные и дорогостоящие протезы.

– Способность ходить на протезах зависит не только от их конструкции, но и от физического состояния инвалида. Сахарный диабет – это тяжелейшее заболевание, которое привело к ампутации конечностей. Оно вредит всему организму, – сказал Дмитрий Вячеславович. – К сожалению, таких больных с каждым годом все больше. Гораздо быстрее осваивают протезы пациенты, которые лишились ног из-за травмы. Если больной может вставать с кровати с посторонней помощью – это уже прогресс.

Для большинства инвалидов мы проводим первичное протезирование в стационаре. Но поскольку Суворова – инвалид I группы, ей нужен постоянный посторонний уход.

Сможет ли инвалид ходить, во многом зависит от его состояния здоровья. Мы ежегодно “ставим на ноги” около 300 человек с ампутациями. Все наши модели протезов сертифицированы. Чтобы освоить протезы, пациентка с посторонней помощью должна попытаться вставать и ходить по комнате. Но ее организм ослаблен, поэтому ходить тяжело.

Будем надеяться, что мечта Раисы Яковлевны осуществится.