Почему пассажирам с ограниченными возможностями так трудно летать

Ирина Краснопольская

«Российская газета» — Неделя №5252 (173) от 5 августа 2010 г.
К написанию этих заметок меня подвигло недавнее путешествие из Москвы в Ханты-Мансийск.

Из Москвы в столицу Угры самолет улетал из аэропорта Внуково-2. Когда мой коллега узнал, что лететь мне из Внукова, ужаснулся: «Вы что, забыли, как прошлым летом мыкались там по лестницам перед полетом в Нижний Новгород? Забыли, что лифты не работают?» Не забыла. Более того, тогда у меня не было столь явных проблем с ногой. Потому теперь после перенесенной недавно операции решила для себя: попрошу в аэропорту инвалидную коляску. И не будет у меня проблем. Какая наивность!

Стакан воды в медпункте

Внуково встретило хвостами очередей для оформления документов, отсутствием возможности присесть. Вспомнился аэропорт в Вене. Девушка, оформлявшая там перелет, обратив внимание на то, что мне нелегко идти, тут же спросила, не предоставить ли мне коляску для передвижения? Тогда коляска мне была ни к чему. А вот в нью-йоркском аэропорту Кеннеди я на коляску согласилась. Она появилась тут же — никаких документов, никаких денег, никакого оформления не требовалось…

Но, прочь воспоминания. В Ханты-Мансийск я летела не одна: в группе участников благотворительной акции, которую уже в пятый раз проводит «Лига здоровья нации». Спрашиваем у сотрудников аэропорта насчет получения коляски для продвижения к самолету. Дело, оказывается, это непростое, требующее специального оформления, с предоставлением паспорта, полетных документов. Мои коллеги отправляются оформлять эту самую коляску. А я стою, опираясь на свой «ходунок», и жду.

Попытка найти место, дабы присесть, почти закончилась успехом: удалось упросить работницу аэропорта снять ленту, отгораживающую стулья от пассажиров. Но в это время появилась коляска, и руководитель нашей группы лично (иного, то есть сопровождающего, не положено) повез меня в… медпункт. Почему? Не знаю. Ведь никакой медицинской помощи мне не требовалось.

Спросила у хозяина медпункта: почему за рубежом не требуется никакого оформления коляски? Ответом было пожатие плечами: «Это вопрос не к нам». А к кому?

Перевозочный лифт не работал. Потому меня водрузили в салон «скорой помощи», где было душно, как в газовой камере. Пребывание в таком салоне способно самого здорового сделать тяжелобольным — дышать абсолютно нечем. Но пришлось, и довольно долго, потому как сам самолет еще не был готов к приему пассажиров. Подъем по трапу в кабину надо было преодолевать уже самой.

Коляску мне, коляску

В Ханты-Мансийск прилетели ночью. Ни о какой коляске для моего перемещения здесь ведать не ведали — информация из Внукова не поступала. Но все закончилось благополучно. Мы же все-таки, как говорится, официальные люди: не сразу, но коляска нашлась.

А 25 июля наступил день отлета нашей группы в Москву. Улетали мы уже из Омска. Нас провожает заместитель министра здравоохранения Омской области Елена Надей. У стойки оформления Елена Витальевна спрашивает, как получить коляску. В ответ недоумение. Елена Витальевна усаживает меня в сторонке и сама куда-то отправляется. Возвращается с местными сотрудниками. Они подозрительно разглядывают меня — действительно ли мне нужна коляска. А потом выдают образец документа, который надлежит написать. Спрашиваю сотрудников аэропорта: кто придумал сию достаточно унизительную процедуру? И почти как во Внукове в ответ пожатие плечами.

Елена Витальевна пишет за меня эту расписку. Я забираю себе образец. Меня сопровождают в карету «скорой». У самолета ждем разрешения взобраться по трапу в кабину. Еще раз в какую-то бумажку вносят мою фамилию и возраст. Прошу сообщить во Внуково о коляске…

Прилетаем. Коляски во Внукове нет. Зато починили тот самый лифт. Снова меня доставляют во внуковский медпункт. Сижу в его коридорчике, а мой спутник с моим паспортом отвечает на вопросы здешнего медика. О чем вопросы, я уже и не спрашиваю. Точно так же, как и меня не спрашивают, как я выйду из медпункта, как получу багаж, дойду до машины и так далее. Я не одна — со мной надежный попутчик. И мы уходим. О том, что потом надо было час ждать багаж, что сесть было негде и так далее, уж и не говорю… Только думаю: а если бы я была одна? Как бы я могла ходить по должностным лицам, оформлять бумаги? А если бы мои спутники были без регалий? И мучает вопрос: почему в Америке или Австрии сытый голодного разумеет, а у нас голодный, то бишь инвалид, должен писать расписки…

Как говорил любимый киногерой любимого фильма, за державу обидно. Очень обидно…