Подножки костылям

Чиновники в очередной раз вспомнили о проблемах людей с ограниченными возможностями и с удивлением обнаружили, что в стране работает лишь один из пяти инвалидов трудоспособного возраста. Все остальные ведут неравную борьбу с работодателями, месяцами дожидаются свободной вакансии и пытаются выживать на скромную пенсию.

Планы Минздравсоцразвития с полным правом можно назвать «наполеоновскими»: поставлена задача трудоустроить 60-70% инвалидов, что соответствует европейскому уровню. Правда, механизмы воплощения этих планов в жизнь озвучены не были. В Саратове к новой правительственной инициативе отнеслись с иронией и недоверием.

Безработные поневоле

По статистике, в России ежегодно становится на 1 миллион инвалидов больше. Основная государственная забота о них заключается в обеспечении тростями, костылями, колясками (с этого года — дешевыми и неудобными), да в «социальном пакете», вместо которого большинство людей с ограниченными возможностями предпочитают получать денежную компенсацию, поскольку выбить бесплатную путевку даже в самый скромный санаторий крайне проблемно и хлопотно. О трудоустройстве этой категории граждан чиновники забыли давно, а после финансового кризиса не вспоминали ни разу — куда там, с безработицей здоровых трудящихся справиться бы. Максимум, что было предложено, — поощрить предпринимателя за вновь организованное рабочее место, приспособленное для инвалида. В прошлом году денежный «бонус» для работодателя составлял 30 тысяч рублей, с этого — 50 тысяч. Но бизнесменов, пожелавших заработать деньги таким путем, нашлось немного. По данным министерства занятости, в Саратовской губернии в 2010 году было организовано всего 50 рабочих мест, а 2011-м — 15. Негусто, что и говорить.

Но недавно Минздравсоцразвития РФ подняло тему работы для людей с ограниченными возможностями, вспомнив о том, что в развитых странах посильное трудоустройство для инвалида является одним из главных критериев, по которому оценивается эффективность реабилитации. И пообещало активно поучаствовать в разработке законодательных актов, информационных и учебных материалов по реабилитации инвалидов. Точные даты реализации намеченных целей указаны не были, но чиновники сообщили, что совершенствование государственной системы реабилитации инвалидов пройдет с 2011-й по 2015 год.

Пока же людям с ограниченными возможностями приходится искать подработку к пенсии самостоятельно — через газеты, знакомых, службы занятости. На сайте областного министерства занятости имеется небольшой список вакансий для инвалидов. В нем есть врачи, воспитатели детских садов, горничные, киоскеры, технологи, садовники, переплетчики и даже инженеры. Однако предложенная заработная плата, как правило, не превышает 4611 рублей, то есть является «минималкой». Но и на эти заработки находятся претенденты, а самих инвалидов, желающих трудоустроиться, гораздо больше, чем свободных вакансий.

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА

Геннадий Хабаров, председатель региональной общественной организации «Ассоциация инвалидов Саратовской области»:

— Трудоустроиться инвалиду практически невозможно. Работодатели предъявляют высокие требования к здоровым работникам, что уже рассуждать о людях с ограниченными возможностями. Да что там говорить, иногда сложно попасть даже на неквалифицированную работу — дворником, уборщицей, вахтером. Я неоднократно пытался пристроить своих подопечных, ходил по друзьям, знакомым, но чаще всего мне говорили, что мест нет. Пытался устроить на работу девушку-инвалида, она работала тренером, занимала призовые места на параолимпийских играх, а пять лет назад окончила экономический университет. Но мне везде отказали. Не вышло трудоустроить еще одну подопечную — интеллектуальную, чудесную девушку с тремя музыкальными образованиями, лауреата международной премии «Филантроп». К сожалению, у нас с детства вырабатывают уверенность в том, что инвалиды — люди второго сорта, и этот стереотип мешает интеграции инвалидов в общество.

Геннадий Хабаров вспоминает инвалида I группы Владимира Емельянова из села Поповка Саратовского района — ветерана спецназа, создавшего 16 военно-патриотических клубов по всей области. Человек, перенесший несколько инсульто, в передвигавшийся на костылях, сумел заинтересовать сельскую шпану и в течение десяти лет создавал клубы. Но попытки выбить ветерану за столь нелегкую работу хоть какой-то оклад ни к чему не привели. Сейчас Владимир Емельянов снова обездвижен после очередного инсульта.

От заплаты до зарплаты

Как рассказывают саратовские инвалиды, хуже всего с работой стало после кризиса.

— После шести месяцев поисков работы меня взяли сторожем, — говорит Николай Кочергин, инвалид II группы. — Но предупредили: один больничный — и я лишаюсь места. Проработал полгода, а тут пришло время ежегодной медицинской комиссии, на прохождение которой требуется несколько дней. Работодатель отказался меня отпустить, пришлось уволиться. После этого устраивался  в частные фирмы механиком, водителем, гравировщиком, трудового договора со мной никто не заключал, и часто зарплата была «плавающей»: платили то 6 тысяч, то 2 тысячи. Жаловаться бесполезно, начальство всегда мне недвусмысленно указывало, что за дверью ожидают еще с десяток соискателей, причем здоровых.

Екатерине Сивориной, 26-летней «дэцэпэшнице», несколько лет назад закончившей саратовский вуз с красным дипломом, с большим трудом удалось устроиться воспитателем в один из детских садов. Но проработала Екатерина недолго — возмущенные родители завалили заведующую жалобами на то, что «с детьми занимается инвалидка», и молодому воспитателю пришлось уволиться. Больше устроиться на нормальную работу не удалось, и сейчас девушка, владеющая английским языком и компьютером, собирает на дому бусы. За одни бусы платят 50 рублей, работая ежедневно по 6-7 часов, можно заработать около 4—4,5 тысячи рублей в месяц.
В саратовских обществах инвалидов подтверждают: если люди, получившие группу вследствие травмы или болезни, еще могут найти хоть какую-то вакансию, то инвалидам с детства приходится совсем трудно. Местные предприятия, в советские времена дававшие людям с ограниченными возможность трудиться (картонажная, ювелирно-фурнитурная, швейная фабрики), закрылись, и инвалиды потеряли последнюю возможность устроиться на стабильную работу. Еще тяжелее приходится детям-инвалидам: получить профессиональное образование (не говоря уж о высшем!) очень сложно.

Годен? Свободен!

Сегодня на всю Россию осталось всего пятьдесят образовательных учреждений, обучающих молодых людей с ограниченными возможностями, причем в этот список входят как высшие учебные заведения, так и техникумы и профтехучилища. В Саратове функционирует единственное в губернии профессиональное училище-интернат для инвалидов, куда едут на учебу дети не только из районов области, но и из соседних регионов — Пензы, Астрахани, Тамбова, Ростовской области. Профессии, которые можно получить в ПУ, — обувщик, швея, закройщик, социальный работник, бухгалтер.

Еще четыре-пять лет назад учебное заведение процветало: местные предприниматели чуть ли не оптом скупали у молодых  мастериц аккуратные комплекты постельного белья, в магазине при училище продавалась обувь из натуральной кожи, также сшитая руками учеников ПУ. А закончившие обучение швеи и обувщики не только находили себе работу, но даже открывали собственные ателье по ремонту обуви. Сегодня ситуация изменилась. Магазин при училище закрылся, выпускники стали никому не нужны.

МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА

Юрий Головашов, замести­тель директора Саратовского профессионально-техни­ческого училища-интерната для инвалидов:

— В прошлом году из выпуска в 70 человек нам удалось трудоустроить шесть-семь человек. С работой сегодня очень трудно, особенно в Саратове. В районах области, в деревнях тот же ремонт обуви довольно востребован, и эта ниша сферы услуг иногда пустует. В областном центре ателье по ремонту на каждом шагу, и нашим выпускникам приткнуться некуда. Центры занятости нам помогают, стараются трудоустроить детей, но вакансий очень мало и работодатели не проявляют никакого желания принимать работников-инвалидов. Раньше были хоть какие-то налоговые льготы, предприятия нанимали определенное число инвалидов и получали налоговые послабления. Сейчас таких льгот нет, поэтому интерес к трудоустройству людей с ограниченными возможностями пропал.

Возникает логичный вопрос: а как же квоты? Федеральный закон «О квотировании рабочих мест для инвалидов», согласно которому людей с ограниченными возможностями обязаны брать на работу, никто не отменял, и квота по российским регионам составляет от 2 до 4%. Но этот закон фактически не работает, поскольку нет ответственности за его невыполнение. В Тольятти решили пойти по пути братской Украины и ввели административную ответственность: штраф от 50 до 100 тысяч рублей для тех предпринимателей, кто не берет на работу инвалидов. Но эта мера оказалась бессмысленной — бизнесмены предпочитают позвонить в центр занятости, чтобы узнать, как заплатить штраф, нежели создать рабочее место для инвалида. Законы в Свердловской области также пересматриваются, штрафы за отказ брать на работу инвалидов увеличиваются, впрочем, как и поощрения. За выполнение и перевыполнение квот предпринимателям обещают субсидии и налоговые льготы.

Трудная доля

В Саратовской области денежных поощрений нет, все программы по трудоустройству инвалидов финансируются из федерального бюджета. В прошлом году центрам занятости удалось устроить на работу полторы тысячи инвалидов, из них 548 человек получили постоянные рабочие места, еще 168 — временные. Сколько из них сумели «удержать» место, статистика не указывает.

Как разъясняет Ольга Неверова, начальник отдела содействия трудоустройству и специальных программ министерства занятости труда и миграции Саратовской области, одна из проблем трудоустройства людей с ограниченными возможностями заключается в том, что реабилитационная карта многих инвалидов ставит условия труда в жесткие рамки. К примеру, одному инвалиду запрещено работать на солнце, другому — поднимать тяжести, третьему рекомендован только укороченный рабочий день, и так несколько десятков пунктов. Работодатель обязан соблюдать эти требования, в противном случае госинспекция по труду наложит на него существенный штраф. Поэтому многие бизнесмены просто не хотят брать на себя лишнюю ответственность. Действительно, зачем? На бирже труда стоят тысячи совершенно здоровых людей, готовых работать на тех же вакансиях, что и инвалиды.

Непонятно, как при такой системе чиновники из Минздравсоцразвития обещают решить проблему трудо­устройства людей с ограниченными возможностями. Система квот не работает, штрафы и поощрения также не являются стимулом для обеспечения инвалидов местом. О создании специальных предприятий речи вообще не идет. Из всего этого можно сделать вывод: обещания наладить систему трудоустройства инвалидов очень похожи на «распиаренную» российским правительством программу «Доступная среда» с проектами удобных пандусов и аппарелей, которые до сих пор пылятся в столах региональных чиновников.